Без быстрых вертолётов Россия очень рискует - «Новости Дня»

Россия серьёзно отстала от Запада в создании перспективного скоростного вертолёта (ПСВ). С таким заявлением выступил генеральный конструктор компании «Камов» Сергей Михеев в интервью «Военно-промышленному курьеру». По его словам, современной отечественной авиационной промышленности в целом тяжело находить «принципиально новое конструктивное решение». «К сожалению, в области вертолётостроения мы отстаём, и я этим обеспокоен… Беда в том, что те, от кого создание соответствующих условий зависит, считают: всё нормально. Не дай бог завтра война, к сожалению, только тогда все закрутятся…. Вот когда будут бить, тогда, по-видимому, нас и начнут слушать» — сказал Михеев. Прославленный конструктор опасается, что отставание РФ по проекту скоростного вертолёта может стать критическим. При этом актуальность разработки данной машины чрезвычайно велика. «Что такое скоростной боевой вертолет? Вошёл в зону, отстрелялся и ушёл — и чем быстрее ты это сделал, тем выше шансы успешно выполнить задачу и вернуться живым. Будешь ты делать это на скорости 200 или 500 километров в час — разница, согласитесь, принципиальная», — подчеркнул Михеев. «Американцы от этой схемы отказались» Стоит отметить, что генеральный конструктор «Камова» позволил смелые для современной России заявления. По сути, он раскритиковал систему управления оборонной политикой страны, на вершине которой, как известно, находятся госкорпорации (в данном случае — холдинг «Вертолёты России»), Минобороны (главный заказчик) и президент (Верховный Главнокомандующий). Также Михеев выражает известную, но редкую (к сожалению) для лакированной российской действительности мысль о том, что все генералы готовятся к прошедшей войне. История часто бросает перед вооружёнными силами вызовы, о которых многие военные умы порой даже не задумывались. В связи с этим взгляд на будущие конфликты должен быть максимально широким, допуская самые невероятные сценарии. На практике такой подход должен выражаться в технологическом паритете России с военной машиной коллективного Запада или (хотя бы) в отсутствии серьёзного технологического разрыва с ним. «Вспомните опыт Второй мировой войны: перед противником нужно иметь преимущество по скорости. Да, массовых вертолётных воздушных боев история не знает, но это вовсе не означает, что к ним не надо быть готовыми, просто необходимости такой пока не возникало. И если против наших машин выйдут соперники, имеющие скорость в полтора раза выше, никаким мужеством и мастерством лётчиков эту разницу не компенсировать», — констатировал Михеев. Конечно, беспокойство генконструктора «Камова» можно объяснить конкуренцией с Московским вертолётным заводом (МВЗ) им. Миля (Михеев это отрицает). В ноябре прошлого года, выбирая между двумя прототипами скоростной винтокрылой машины, Минобороны РФ отдало предпочтение проекту МВЗ. Речь идёт о Ми-Х1, сконструированном на базе Ми-24. В свою очередь «Камов» с вертолётом Ка-92, который выполнен по традиционной для этого предприятия соосной схеме с толкающим винтом, проиграл. Обе машины, согласно информации на просторах Интернета, должны развивать скорость в районе 400-500 км/ч. «В планах Минобороны есть разработка скоростного вертолёта. В рамках открытой научно-исследовательской работы (НИР) был создан демонстратор на базе вертолёта Ми-24, который подтвердил возможность создания такого аппарата. Подобная машина нужна, её актуальность никто не подвергает сомнению. О стоимости говорить пока рано», — сообщил в сентябре этого года в интервью «Ведомостям» вице-премьер Юрий Борисов. Ми-24 ЛЛ (летающая лаборатория) Михеев воздерживается от критики проекта Ми-Х1, но утверждает, что запатентовал технологию, способную разгонять вертолёт до скорости более 600 км/ч. Очевидно, что громкое заявление генконструктора «Камова» нуждается в подтверждении, потому что может быть следствием желания отыграться за поражение в конкурсе. Тем не менее, сложно спорить с фактом отставания РФ в сфере вертолётной индустрии, о котором заявил Михеев. Несколько лет назад в США компании Sikorsky и Boeing, а в Европе — Airbus Helicopters создали прототипы, которые проходят интенсивный этап лётных испытаний. В частности, ещё в 2013 году экспериментальный гибридный вертолёт Eurocopter X3 установил не побитый до сих пор рекорд скорости в горизонтальном полёте. Машина разогналась до 472 км/ч. При этом максимальная скорость современных строевых образцов не превышает 300 км/ч. Велика вероятность, что в течение 5-7 лет западные ВС примут на вооружение вертолёты с крейсерской скоростью порядка 400 км/ч. По крайней мере предпосылки для такого успеха (в виде конкретного модельного ряда, значительных инвестиций и большого интереса военных) уже есть. При этом победивший в конкурсе Минобороны РФ Ми-Х1 на текущем этапе представляет собой скорее летающую лабораторию (то есть доработанный вариант Ми-24), чем абсолютно новую (пусть и сырую) машину. По сути, «милевцы» убрали из «Крокодила» кабину лётчика-оператора, сузили носовую часть фюзеляжа и «облизали» другие выступающие элементы конструкции. На несовершенство Ми-Х1 намекает даже подконтрольный Минобороны РФ телеканал «Звезда». Концепт Ми-Х1 «Представленный милевцами проект очень напоминает конструктивную схему VTDP (Vectored Thrust Ducted Propeller), показанную компанией Piasecki Aircraft. Смонтированный в трубе толкающий винт с управляемым вектором тяги в комбинации с несущими крыльями. Экспериментальная модель X-49 Speed Hawk в 2007 году достигла скорости 268 километров в час. Американцы от этой схемы отказались — говорят, манёвренность машины на режимах висения оставляла желать лучшего», — говорится в материале еженедельника «Звезды». Догнать и перегнать У наметившегося отставания РФ, несмотря на одну из мощнейших вертолётных школ в мире, есть масса лежащих на поверхности причин. Первая — это отсутствие подходящего газотурбинного двигателя для разгона перспективного вертолёта. Силовые установки Россия традиционно получала из Украины (ПАО «Мотор Сич»), которая в 2014-2015 годах разорвала военно-технические отношения с РФ. В сентябре 2018 года Юрий Борисов объявил, что «вопрос зависимости от поставок с Украины закрыт и закрыт окончательно». В частности, вертолётная отрасль начала получать турбовальные двигатели ВК-2500 разработки ОАО «Климов» (Санкт-Петербург) на замену семейству ТВЗ-117 ПАО «Мотор Сич». Однако у экспертов возникла масса сомнений в том, что Россия способна производить и создавать силовые агрегаты, превосходящие по эксплуатационным характеристикам, украинские. Двигателестроительная сфера требует очень глубоких компетенций, которые не появляются даже за 15-20 лет системной работы. Можно предположить, что «милевцы» и «камовцы» при поддержке ЦАГИ способны создать эффективную аэродинамическую схему ПСВ, но как быть с двигателем? Где взять силовую установку, которая сможет обеспечивать необходимую мощность и экономичный расход топлива на крейсерской скорости в 400-450 км/ч, не отняв при этом у машины дальности полёта? Кроме того, очень сложно оценить кадровый потенциал того же МВЗ. Есть ли на заводе Миля инженеры, способные догнать и перегнать Запад? Ведь в текущих условиях перед Россией априори стоит задача создать образец ПСВ, превосходящий по возможностям западные машины. Однако перекладывать всю ответственность на МВЗ и «Климова» было бы не очень правильным. Разработка скоростного вертолёта — это комплексная работа всей оборонной и гражданской индустрии. Для ПСВ, помимо двигателя, нужны новые сверхпрочные и лёгкие материалы и более совершенная бортовая электроника.

Россия серьёзно отстала от Запада в создании перспективного скоростного вертолёта (ПСВ). С таким заявлением выступил генеральный конструктор компании «Камов» Сергей Михеев в интервью «Военно-промышленному курьеру». По его словам, современной отечественной авиационной промышленности в целом тяжело находить «принципиально новое конструктивное решение». «К сожалению, в области вертолётостроения мы отстаём, и я этим обеспокоен… Беда в том, что те, от кого создание соответствующих условий зависит, считают: всё нормально. Не дай бог завтра война, к сожалению, только тогда все закрутятся…. Вот когда будут бить, тогда, по-видимому, нас и начнут слушать» — сказал Михеев. Прославленный конструктор опасается, что отставание РФ по проекту скоростного вертолёта может стать критическим. При этом актуальность разработки данной машины чрезвычайно велика. «Что такое скоростной боевой вертолет? Вошёл в зону, отстрелялся и ушёл — и чем быстрее ты это сделал, тем выше шансы успешно выполнить задачу и вернуться живым. Будешь ты делать это на скорости 200 или 500 километров в час — разница, согласитесь, принципиальная», — подчеркнул Михеев. «Американцы от этой схемы отказались» Стоит отметить, что генеральный конструктор «Камова» позволил смелые для современной России заявления. По сути, он раскритиковал систему управления оборонной политикой страны, на вершине которой, как известно, находятся госкорпорации (в данном случае — холдинг «Вертолёты России»), Минобороны (главный заказчик) и президент (Верховный Главнокомандующий). Также Михеев выражает известную, но редкую (к сожалению) для лакированной российской действительности мысль о том, что все генералы готовятся к прошедшей войне. История часто бросает перед вооружёнными силами вызовы, о которых многие военные умы порой даже не задумывались. В связи с этим взгляд на будущие конфликты должен быть максимально широким, допуская самые невероятные сценарии. На практике такой подход должен выражаться в технологическом паритете России с военной машиной коллективного Запада или (хотя бы) в отсутствии серьёзного технологического разрыва с ним. «Вспомните опыт Второй мировой войны: перед противником нужно иметь преимущество по скорости. Да, массовых вертолётных воздушных боев история не знает, но это вовсе не означает, что к ним не надо быть готовыми, просто необходимости такой пока не возникало. И если против наших машин выйдут соперники, имеющие скорость в полтора раза выше, никаким мужеством и мастерством лётчиков эту разницу не компенсировать», — констатировал Михеев. Конечно, беспокойство генконструктора «Камова» можно объяснить конкуренцией с Московским вертолётным заводом (МВЗ) им. Миля (Михеев это отрицает). В ноябре прошлого года, выбирая между двумя прототипами скоростной винтокрылой машины, Минобороны РФ отдало предпочтение проекту МВЗ. Речь идёт о Ми-Х1, сконструированном на базе Ми-24. В свою очередь «Камов» с вертолётом Ка-92, который выполнен по традиционной для этого предприятия соосной схеме с толкающим винтом, проиграл. Обе машины, согласно информации на просторах Интернета, должны развивать скорость в районе 400-500 км/ч. «В планах Минобороны есть разработка скоростного вертолёта. В рамках открытой научно-исследовательской работы (НИР) был создан демонстратор на базе вертолёта Ми-24, который подтвердил возможность создания такого аппарата. Подобная машина нужна, её актуальность никто не подвергает сомнению. О стоимости говорить пока рано», — сообщил в сентябре этого года в интервью «Ведомостям» вице-премьер Юрий Борисов. Ми-24 ЛЛ (летающая лаборатория) Михеев воздерживается от критики проекта Ми-Х1, но утверждает, что запатентовал технологию, способную разгонять вертолёт до скорости более 600 км/ч. Очевидно, что громкое заявление генконструктора «Камова» нуждается в подтверждении, потому что может быть следствием желания отыграться за поражение в конкурсе. Тем не менее, сложно спорить с фактом отставания РФ в сфере вертолётной индустрии, о котором заявил Михеев. Несколько лет назад в США компании Sikorsky и Boeing, а в Европе — Airbus Helicopters создали прототипы, которые проходят интенсивный этап лётных испытаний. В частности, ещё в 2013 году экспериментальный гибридный вертолёт Eurocopter X3 установил не побитый до сих пор рекорд скорости в горизонтальном полёте. Машина разогналась до 472 км/ч. При этом максимальная скорость современных строевых образцов не превышает 300 км/ч. Велика вероятность, что в течение 5-7 лет западные ВС примут на вооружение вертолёты с крейсерской скоростью порядка 400 км/ч. По крайней мере предпосылки для такого успеха (в виде конкретного модельного ряда, значительных инвестиций и большого интереса военных) уже есть. При этом победивший в конкурсе Минобороны РФ Ми-Х1 на текущем этапе представляет собой скорее летающую лабораторию (то есть доработанный вариант Ми-24), чем абсолютно новую (пусть и сырую) машину. По сути, «милевцы» убрали из «Крокодила» кабину лётчика-оператора, сузили носовую часть фюзеляжа и «облизали» другие выступающие элементы конструкции. На несовершенство Ми-Х1 намекает даже подконтрольный Минобороны РФ телеканал «Звезда». Концепт Ми-Х1 «Представленный милевцами проект очень напоминает конструктивную схему VTDP (Vectored Thrust Ducted Propeller), показанную компанией Piasecki Aircraft. Смонтированный в трубе толкающий винт с управляемым вектором тяги в комбинации с несущими крыльями. Экспериментальная модель X-49 Speed Hawk в 2007 году достигла скорости 268 километров в час. Американцы от этой схемы отказались — говорят, манёвренность машины на режимах висения оставляла желать лучшего», — говорится в материале еженедельника «Звезды». Догнать и перегнать У наметившегося отставания РФ, несмотря на одну из мощнейших вертолётных школ в мире, есть масса лежащих на поверхности причин. Первая — это отсутствие подходящего газотурбинного двигателя для разгона перспективного вертолёта. Силовые установки Россия традиционно получала из Украины (ПАО «Мотор Сич»), которая в 2014-2015 годах разорвала военно-технические отношения с РФ. В сентябре 2018 года Юрий Борисов объявил, что «вопрос зависимости от поставок с Украины закрыт и закрыт окончательно». В частности, вертолётная отрасль начала получать турбовальные двигатели ВК-2500 разработки ОАО «Климов» (Санкт-Петербург) на замену семейству ТВЗ-117 ПАО «Мотор Сич». Однако у экспертов возникла масса сомнений в том, что Россия способна производить и создавать силовые агрегаты, превосходящие по эксплуатационным характеристикам, украинские. Двигателестроительная сфера требует очень глубоких компетенций, которые не появляются даже за 15-20 лет системной работы. Можно предположить, что «милевцы» и «камовцы» при поддержке ЦАГИ способны создать эффективную аэродинамическую схему ПСВ, но как быть с двигателем? Где взять силовую установку, которая сможет обеспечивать необходимую мощность и экономичный расход топлива на крейсерской скорости в 400-450 км/ч, не отняв при этом у машины дальности полёта? Кроме того, очень сложно оценить кадровый потенциал того же МВЗ. Есть ли на заводе Миля инженеры, способные догнать и перегнать Запад? Ведь в текущих условиях перед Россией априори стоит задача создать образец ПСВ, превосходящий по возможностям западные машины. Однако перекладывать всю ответственность на МВЗ и «Климова» было бы не очень правильным. Разработка скоростного вертолёта — это комплексная работа всей оборонной и гражданской индустрии. Для ПСВ, помимо двигателя, нужны новые сверхпрочные и лёгкие материалы и более совершенная бортовая электроника.