«Симптомы принимают за обычное недомогание»: как живут беременные и недавно родившие россиянки с онкодиагнозом - «Новости»

Приблизительно у одной из тысячи беременных женщин диагностируется злокачественное новообразование. Почему рак сложно выявить у беременных и молодых матерей, как на онкологические заболевания влияет ЭКО, вредит ли химиотерапия плоду и как россиянки справляются с тяжёлой болезнью — в материале RT.
© Фото из личного архива

«Родите — и всё пройдёт»

В 2019 году москвичка Мария Алемпиева, принимая душ, случайно нащупала в подмышечной впадине уплотнение размером примерно с грецкий орех. Спустя несколько дней поднялась температура, и она решила сходить к гинекологу. Однако врач даже не стала осматривать Марию и не назначила никаких анализов. На её слова она отреагировала так: «Девушка, вы беременны. Гормональный фон меняется, поэтому неудивительно, что грудь набухает и появляются какие-то уплотнения. Это абсолютно нормально. Не переживайте, родите — и всё само пройдёт. Придёте в следующий раз, и будем уже смотреть».

«Неделю я проходила со скачущей температурой, и так как я достаточно тревожный человек, то пошла к другому врачу, — вспоминает 46-летняя Алемпиева в беседе с RT. — Он поставил предварительный диагноз и сказал, что надо сходить в онкологический центр. На протяжении месяца я проходила разные обследования (МРТ, две биопсии). Во время беременности сдавала анализы, однако анализы крови и мочи ничего не показывали, ничего не беспокоило. На 30-й неделе беременности у меня обнаружили рак — трижды негативный рак молочной железы (ТНРМЖ, агрессивный вид опухоли)».

В срочном порядке на 34-й неделе беременности Марии сделали кесарево сечение. Если бы доходила полный срок, то, возможно, «догуляла» бы до четвёртой стадии, говорит она: «Сразу после родов я начала лечение. Всё заняло примерно год: около шести месяцев продолжалась химиотерапия, через месяц после этого была операция (я решила провести не одностороннюю, а двустороннюю мастэктомию, через полтора года после этого сделала реконструкцию молочных желёз), восстановление. В течение двух месяцев проходила лучевую терапию, ещё три месяца была таблетированная химия».

Семья оказала ей колоссальную поддержку — и моральную, и физическую, продолжает собеседница RT: «Ко мне на год приехала мама, муж постоянно помогал. Они взяли на себя почти все заботы о ребёнке, благодаря чему я могла отдыхать и чётко выполнять все назначения врача».

© Фото из личного архива

Когда лечение уже началось, москвичка завела блог. «Мне очень хотелось поддержать тех, кто только столкнулся с диагнозом: помочь им разобраться в происходящем, принять себя и просто дать понять, что они не одни, — перечисляет она. — В своём блоге я рассказывала абсолютно всё: как правильно проходить лечение, какие этапы меня ждали, с какими психологическими и физическими проблемами я сталкивалась — словом, делилась всей историей от начала до конца. Через неё я познакомилась с другими девушками и с тремя из них основала сообщество «Триплята».

«Выписали грудной сбор»

«Я не проходила никаких проверок перед беременностью, потому что на тот момент считала себя здоровой — меня ведь ничего не беспокоило. Проблем с зачатием тоже не было: как только я подумала об этом, то сразу забеременела. Всё протекало замечательно, никаких жалоб не возникало, я находилась под наблюдением гинеколога», — рассказывает 36-летняя жительница Московской области Алина.

Через пять-шесть месяцев после рождения ребёнка Алина начала покашливать. «Температуры не было, кашель меня особо не тревожил. Я сходила к терапевту, и мне выписали грудной сбор. Ни о каких рентгенах тогда речь не шла: из-за грудного вскармливания такие обследования просто не назначали».

Грудной сбор, который прописали Алине, не помог. После Нового года у неё поднялась температура, пришлось лечь в больницу в Москве. «Из‑за резкого ухудшения здоровья я прекратила кормить грудью, ребёнку тогда было восемь месяцев. Врачи предполагали туберкулёз, но тоже ничего конкретного не находили. В итоге меня направили на консилиум в туберкулёзный диспансер, — объясняет она. — Там один из врачей обратил внимание, что у меня воспалён надключичный лимфоузел — размером с небольшой шарик».

Алина перенесла восемь курсов «белой» химиотерапии (менее токсичной) и три — «красной» (более сильнодействующей и токсичной), трансплантацию гемопоэтических стволовых клеток, лучевую терапию, медикаментозное лечение — после всех этих процедур ей удалось добиться ремиссии. «Все переживают такие моменты по-разному, учитывая, что состояние тяжёлое, выглядишь не лучшим образом. Мои близкие невероятно поддерживали меня всё это время. Кажется, я сама себя больше накручивала, мой настрой был куда менее позитивным. Но, несмотря на поддержку родных, оказываться в местах, где людям ставят смертельные диагнозы, было очень тяжело», — рассказывает собеседница RT.

«Апероль» и «целебное снадобье»

39-летняя москвичка Динара Айнетдинова долго пыталась стать матерью: «У меня диагностировали бесплодие. Помогло ЭКО, я родила девочку, сейчас ей восемь». В 2021 году женщина нащупала уплотнение в груди. Гинеколог сказала, что это фиброаденома, и дала направление на УЗИ. «Ждать в бесплатной поликлинике приёма мне пришлось бы полтора месяца — и это тема для отдельного разговора: я считаю, что женщины обязательно должны иметь возможность сделать экстренные анализы в случае подозрения на онкологическое заболевание. В общем, я пошла в платную клинику, — рассказывает она. — Там стало понятно, что, во-первых, это не фиброаденома, а рак, а во-вторых, опухоль агрессивная и быстро развивается. А в начале 2022-го, после биопсии, выяснилось, что у меня трижды негативный рак молочной железы».

О том, чтобы сохранить фертильность, Динара, по её словам, тогда даже не задумывалась. «Решила: какая разница, что за препарат колоть, ведь у меня бесплодие и уже есть один ребёнок. За полгода прошла восемь курсов химиотерапии и в августе перенесла операцию, — вспоминает собеседница RT. — После неё в ходе повторных анализов выяснилось, что осталось ещё 2 см опухоли. Поэтому я прошла ещё четыре месяца химиотерапии, уже более сильнодействующими и токсичными препаратами, так называемой красной химией (по цвету раствора). Я её называла «апероль», а «белую» химию — «целебное снадобье».

В январе 2023 года Динара начала принимать таргетные таблетки, в феврале прошла лучевую терапию. «После «лучей» я вообще не думала о беременности, — продолжает она. — Да и какая ещё беременность — главное, что жива осталась и могу продолжать воспитывать маленького ребёнка. Но весной у меня совершенно неожиданным образом нормализовался цикл, чего не было за всю жизнь. Тогда я решила, что это химия мой организм так перезагрузила. А 28 декабря тест на беременность показал две полоски. Я была просто в шоке!»

На раннем сроке у женщины возникло кровотечение, из-за чего врачи решили, что беременность замерла. «Они велели, чтобы я ничего не ела, так как нужно провести операцию. На что я написала отказ и демонстративно съела свой завтрак. До сих пор помню эту смешную формулировку в выписке: «Девушка утверждает, что беременна, выписываем под её ответственность», — вспоминает Динара. — Я обратилась к репродуктологу, которая вела меня во время первой беременности. Сдала все анализы, всю неделю находилась под наблюдением, следили за показателями и динамикой. На УЗИ мы увидели сердцебиение ребёнка, то есть всё было в порядке».

Москвичка вспоминает, что родственники, родные и близкие оказали ей колоссальную поддержку. «Я не прекращала работать во время лечения, не брала больничных, сидела на капельницах и одновременно участвовала в конференциях, собраниях, решала вопросы. Находилась в постоянном движении. На меня, конечно, частенько смотрели с недоумением, но все везде меня поддерживали. И я искренне убеждена, что позитивный настрой — залог успеха», — считает она.

Сейчас Динара администрирует чат «Новая жизнь», где помогают россиянкам, которые хотят забеременеть после перенесённого рака либо узнали о своём диагнозе уже во время беременности. «Многие врачи, к сожалению, отправляют в таких ситуациях пациенток на аборт, особенно в регионах. Это распространённая ошибка, и мы объясняем, как можно сохранить ребёнка, — добавляет она. — Есть случаи, когда девочки двойни рожают, или одна из пациенток — мама уже четверых или пятерых детей. Так что онкологический диагноз далеко не всегда означает приговор».

Также на russian.rt.com
«Вершина персонализированной медицины»: в России начали использовать вакцину от рака «Неоонковак»

«Принимают за недомогание»

Особенность беременных и недавно родивших пациенток в том, что онкологическое заболевание у них сложно диагностировать. «К сожалению, какие-то симптомы нередко принимают за обычное недомогание, — объясняет ведущий научный сотрудник ФГБУ «НМИЦ онкологии им. Н. Н. Блохина» Минздрава России, хирург-онколог Анастасия Пароконная. — Например, рак желудка проявляется тошнотой, которая часто сопровождает беременность. Опухоль в головном мозге также может быть скрыта, и головокружение, и какие-то нарушения зрения тоже могут быть расценены как состояние при беременности. Изменения зрения, стула, мочи также иногда интерпретируют как особенности состояния беременной женщины».

По данным специалистов, лидирующие позиции среди онкологических заболеваний, диагностируемых во время беременности, занимают рак шейки матки и рак молочной железы — в 62% случаев суммарно. С меньшей частотой выявляются новообразования в желудке и кишечнике (около 11% каждый), а также опухоли яичников (5,5%) и лимфопролиферативные заболевания: лимфомы, лейкозы и др. (4,9%).

Наиболее часто и успешно, по словам Пароконной, диагностируются онкологические заболевания молочной железы и щитовидной железы. Также проще диагностировать гинекологические патологии, потому что пациентки регулярно приходят на осмотр к соответствующему специалисту.

Нельзя однозначно утверждать, что из-за беременности все виды рака выявляются на поздних стадиях, продолжает хирург-онколог: «Всё зависит от типа онкологической патологии. Например, мы можем быстро продиагностировать рак щитовидной железы или рак шейки матки ещё на первой стадии. А вот рак молочной железы, к сожалению, чаще всего выявляется на третьей стадии заболевания, поскольку это местно-распространённый рак, не начальный и не метастатический».

Как правило, беременные пациентки приходят где-то в середине второго триместра, это 22—24-я неделя. По словам Анастасии Пароконной, обычно это связано с тем, что если пациентке кажется, что есть какая-то патология во время первого триместра, то она пытается справиться с этим сама, полагая, что это некий естественный процесс в связи с беременностью. «Кроме того, иногда и доктор, к которому она обращается в первом триместре, не может разобраться, что с ней происходит, — рассказывает эксперт. — Это всё оттягивает время и приводит к тому, что определение диагноза задерживается на три-четыре месяца».

До 2000-х годов, по словам Пароконной, были сложности в лечении беременных пациенток, потому что считалось, что им нельзя проводить ни химиотерапию, ни операции, поэтому в основном беременность прерывали. Однако, например, в онкоцентре имени Блохина последние 20 лет используются методы терапии без прерывания беременности. «Сегодня мы можем проводить все варианты лечения, включая химиотерапию со второго триместра, и операции практически с любого срока зачатия», — говорит собеседница RT.

По словам хирурга-онколога, изменился сам подход: «Если раньше пациенток сначала отправляли на прерывание беременности, то сейчас доказано, что их можно лечить теми же препаратами, что и небеременных больных».

Химиотерапию можно проводить начиная со второго триместра, так как она безопасна для плода с этого срока. «У нас в онкоцентре уже более 200 девушек, которые получили такое лечение, включая химиотерапию во время беременности, и родили здоровых детей, — говорит Анастасия Пароконная. — Также во время беременности опухоль можно удалить оперативным вмешательством, сложностей не возникает. Такие операции сегодня проводятся. Если мы говорим о молочной железе, то мы выполняем операции точно такие же, как небеременным пациенткам. Единственное отличие — реконструкция молочной железы откладывается на период после родов. Есть сложности с патологией, например, брюшной полости: плод находится рядом с местом, где расположена опухоль. Но тем не менее беременным пациенткам всё равно проводятся и полостные операции».

«Знать семейный анамнез»

Как рассказала Анастасия Пароконная, чтобы не допустить развития рака, очень важно знать свой семейный анамнез по онкологическим заболеваниям. Когда женщина готовится к зачатию, она в принципе должна изучить историю своей семьи по основным заболеваниям — не только онкологическим, но и хроническим, которые могут передаваться по наследству. К ним, в частности, относится рак молочной железы. И если у девушки мама, тётя или бабушка болели им, то есть вероятность, что она унаследовала мутацию определённого гена, у неё может развиться соответствующий рак и это может совпасть с периодом беременности.

«Если ты знаешь заранее, какая проблема может возникнуть со здоровьем, то это можно предотвратить: существуют специальные методы обследования, которые сразу включаются, если есть риск развития онкологии, и пациентка об этом знает», — поясняет она.

Особенно важно знать семейную историю болезней и обязательно сообщить об этом репродуктологу, если ребёнка планируется зачать с помощью ЭКО. Большая серия исследований показала, что препараты, используемые для такой репродуктивной технологии, не влияют на возможность трансформации нормальных клеток в опухолевые. Однако гормональная стимуляция, особенно многократная, способна привести к росту и развитию уже имеющихся зачатков опухоли. Таким образом, если недообследованная женщина, у которой есть скрытые или непроявляющиеся злокачественные новообразования, решает воспользоваться ЭКО, то есть вероятность, что рак у неё проявится во время беременности.

Кроме того, крайне важно очень настойчиво говорить акушеру-гинекологу, если появились определённые жалобы уже в процессе беременности, продолжает Анастасия Пароконная: «Если специалист не отзывается на какие-то просьбы, вам кажется, что вы нащупали какое-то плотное новообразование, то стоит напрямую обратиться к онкологу».

По словам эксперта, раньше считалось, что перенесённый рак ставит крест на будущем материнстве. «Но на сегодня известно, что наступление беременности после лечения рака не ухудшает прогноз. Если пациентка находится в ремиссии, то она может обратиться к своему лечащему врачу с вопросом о возможности зачатия и беременности. В нашем онкоцентре, например, есть программа: мы сохраняем генетический материал пациенток до начала химиотерапии, чтобы после того, как они вылечатся, у них лежал запас собственных клеток в криобанке. И потом им разрешается подсадка клеток на вынашивание. Фертильность в результате лечения рака может снизиться, об этом предупреждают до начала терапии, поэтому мы направляем пациенток к репродуктологу», — резюмирует она.

Цитирование статьи, картинки - фото скриншот - Rambler News Service.

Иллюстрация к статье - Яндекс. Картинки.

Есть вопросы. Напишите нам.

Общие правила  поведения на сайте.