«Такие богатые отношения трудно себе представить»: Лавров о связях РФ с Индией, роли БРИКС в мире и актуальной повестке - «Мир»

Европа продолжает сохранять неоколониальное мышление и пытается везде диктовать свои порядки, а НАТО вслед за ЕС пытается расширять своё влияние на всю территорию Евразии. Об этом заявил министр иностранных дел России Сергей Лавров в интервью в рамках специального эпизода шоу главы новостей RT India «Индия, Россия и мир» Рунджун Шармы. Глава МИД также обсудил ситуацию вокруг поставок российских энергоносителей, подчеркнул роль БРИКС на мировой арене и высказался о положении дел на Ближнем Востоке.

— С нами в программе «Индия, Россия и мир» министр иностранных дел РФ Сергей Лавров. Добро пожаловать! Отношениями с Нью-Дели вы занимаетесь вот уже более двух десятилетий. Имидж у этого особого привилегированного стратегического партнёрства замечательный: саммиты, рукопожатия и объятия Моди и Путина, в недавних заголовках — такие громкие слова, как «нефть» и «оборона». Но как бы вы, Сергей Викторович, охарактеризовали подлинную, реальную сущность российско-индийского партнёрства на сегодня?

— Дело не только в нефти и газе. Суть отношений намного шире, и всё началось не 20, не 30 лет назад — всё началось с независимости Индии. И с самого начала лидеры Индии наносили визиты в Советский Союз, а советские лидеры посещали Индию. Это заложило очень мощную основу личных отношений между лидерами, доверительных отношений — это всегда помогает. Параллельно разрабатывалась серьёзная материальная основа отношений партнёрства между Индией и Россией. И объяснение того, что означает это партнёрство, менялось. Всё начиналось с партнёрства, затем это стало стратегическим партнёрством, а затем было повышено до уровня привилегированного стратегического партнёрства, и, мне кажется, во времена Манмохана Сингха эти отношения перешли на уровень особо привилегированного стратегического партнёрства. Тот факт, что экономики России и Индии дополняют друг друга, также помогает. Тот факт, что с самого начала Индия была крайне заинтересована в военно-техническом сотрудничестве, также сыграл важную роль.

По сути, ни одна западная страна — долгое время после того, как Индия приобрела независимость, — ни одна западная страна не хотела помогать Индии разрабатывать их военные технологии. А Россия... Конечно, мы начали наши отношения с уровня «покупатель — продавец», но теперь мы не просто продаём. Мы продаём всё меньше. По сути, мы производим вместе. Мы начали с ракет BrahMos, затем — к автоматам Калашникова, а теперь есть и танки Т-90, которые производятся в Индии.

Посмотрим на другие сферы жизни людей — помимо межправительственной комиссии по экономическим и торговым вопросам... И конечно, планы там очень масштабные. В декабре прошлого года, когда президент Путин посещал Нью-Дели, лидеры приняли план по разработке стратегических компонентов экономического сотрудничества — высокие технологии и тому подобное — в горизонте планирования до 2030 года. Также есть такая же программа до 2030 года по военно-техническому сотрудничеству. Так что есть планы на среднюю перспективу и на долгосрочную перспективу. 

В дополнение к этому мы участвуем в кинофестивалях, которые проводит каждая из наших стран, регулярно проводим культурные мероприятия: недели российской культуры в Индии и наоборот. И конечно же, проходят регулярные встречи учёных, политологов, идёт сотрудничество в сфере образования. Многие индийцы учатся в России и по окончании учёбы продолжают работать и развивать эту связь, которая является одним из важнейших стабилизирующих факторов в регионе и мире.

— Премьер-министр Индии Нарендра Моди говорит о «Виксит Бхарат (это «Развитая Индия») к 2047 году». Каким вы видите вклад России в достижение этой цели? Какова роль Москвы для «Индии завтрашнего дня»?

— Прежде всего, самим индийцам решать, какой они хотят видеть свою страну в год столетия независимости. И безусловно, премьер-министр Моди — один из наиболее энергичных лидеров, которых когда-либо видел свет. И он не просто обладает энергией, он её направляет на очень важные цели — достижение максимального суверенитета во всех сферах: в экономике, в военном деле, в сфере обороны, культуры и сохранения, конечно, цивилизационного богатства, которым Индия обладает, как никто другой.

На Евразийском континенте... Наверное, его уникальность не только в том, что он самый большой, самый богатый, но это континент нескольких великих цивилизаций: индийская, китайская, персидская, османская, ну и российская, конечно же. Так что этот континент ещё должен... сыграть свою роль в стабилизации мировой обстановки. На Евразийском континенте нет общей структуры. Есть Организация по безопасности и сотрудничеству на Западе, в Европе, есть АСЕАН, есть интеграционный контур в Южной Азии с участием Индии, есть, конечно же, Шанхайская организация сотрудничества, структуры на постсоветском пространстве: Содружество Независимых Государств, Евразийский экономический союз и Организация Договора о коллективной безопасности. Но единой зонтичной структуры (не обязательно это должна быть организация, но какой-то форум, где вся Евразия могла бы внятно разговаривать) — этого пока нет.

Во многом это объясняется тем, что Европа сохраняет своё неоколониальное, колониальное мышление, по-прежнему хочет везде диктовать свои порядки. Вслед за Европейским союзом и Североатлантический альянс простирает свои руки на всю евразийскую территорию, уже заявляя, что НАТО «обеспокоено» происходящим и в Южно-Китайском море, в Тайваньском проливе, в Юго-Восточной Азии, в Северо-Восточной Азии.

Но возвращаясь к вашему вопросу о том, чего может Индия достичь к 2047 году. Прежде всего это зависит от индийского народа и целеустремлённости индийского руководства. А Нарендра Моди такую целеустремлённость проявляет постоянно. И то, что ещё на ранней стадии, когда 2047 год не звучал как цель, он внедрил концепцию «Делай в Индии»... И мы в России были, наверное, первой страной, которая не просто стала учитывать эту концепцию в своих практических действиях на индийском направлении. Вот крылатые ракеты BrahMos мы стали производить до того, как «Делай в Индии» стало официальным лозунгом, официальным практическим требованием к индийским партнёрам.

Gettyimages.ru
© Ajay Aggarwal / Hindustan Times

Индия растёт гигантскими темпами, по-моему, 7% в год в среднем за последнее время, за время правления премьер-министра Моди. И конечно, Индии нужны энергоресурсы в большом количестве. Мы слышали, как сейчас ваш премьер-министр призвал экономить электроэнергию, учитывая кризис, который разразился в Персидском заливе, в Ормузском проливе, после агрессии США и Израиля против Ирана. Но Россия никогда не была замечена в том, что мы не выполняем своих обязательств перед Индией, перед кем бы то ни было ещё в смысле поставки энергоресурсов... Сейчас наш флагманский проект — это атомная электростанция «Куданкулам» — обеспечивает значительную часть потребностей. Продолжается сотрудничество в создании новых блоков атомных электростанций. И всё равно Индии этого не хватает. И продолжаются поставки наших углеводородов, газа, нефти, угля. Но параллельно с атомной энергетикой, параллельно с углеводородами мы с индийскими друзьями работаем и в сфере зелёной энергетики. Тут, как говорится, учитывая мощь индийского роста, лишним не будет ничто. И я считаю, что это очень мудрая политика — закладывать такой потенциал энергобезопасности, который будет надёжным на долгие годы вперёд.

И, повторю, Россия свою репутацию надёжного поставщика очень ценит, дорожит ею и никогда её не нарушала. Ну и, конечно, я упоминал военно-техническое сотрудничество. Обороноспособность Индии — это тоже та сфера наших отношений, где у нас практически нет никаких секретов перед индийскими друзьями. Я упоминал, что, когда Индия стала независимой, долгие годы Запад вообще не хотел взаимодействовать в этой сфере. А потом, когда стал проявлять заинтересованность в поставках вооружений в Индию, делал это всегда с оглядкой на какие-то свои секреты. У нас секретов практически нет с индийскими коллегами.

— Когда под санкции подпали «Роснефть» и ЛУКОЙЛ, поставки российской нефти в Индию резко сократились. Это стало поводом для беспокойства Москвы? Повлияло ли это на то, как Россия смотрит на Индию?

— Ну здесь Индия совсем ни при чём. Это было неправомерное, нелегитимное решение Соединённых Штатов. Причём всё это было сделано под предлогом Украины. Президент Трамп не раз говорил, что «Украина — это война Байдена, это не моя война». Но тем не менее... да, и мы ценим, что президент Трамп начал диалог с нами, с президентом Путиным. Мы общались и на других уровнях, на уровнях государственного секретаря и вашего покорного слуги. И помощник президента России встречается со специальным представителем президента Трампа. И произносят очень много правильных слов: что Россия и США имеют огромные перспективы взаимовыгодных, современных, технологических, энергетических, прочих проектов.

Вы упомянули ЛУКОЙЛ и «Роснефть». Цель (она не скрывается) — убрать ЛУКОЙЛ и «Роснефть» из всего международного бизнеса. И вообще, Соединённые Штаты приняли доктринальные документы, целую серию, в одном из которых провозглашается необходимость для США доминировать на мировых энергетических рынках.

Венесуэла. Сейчас уже никто не вспоминает, что, оказывается, операция, которую Соединённые Штаты провели, была нацелена на разрушение наркобизнеса, которым якобы руководил президент Мадуро. Сейчас уже все говорят в открытую, что Венесуэла сотрудничает с Соединёнными Штатами, её национальная нефтяная компания выстраивает свою дальнейшую деятельность в координации с Соединёнными Штатами.

Ормузский пролив. Агрессия против Ирана была начата потому, что, как заявил президент Трамп, Иран «47 лет терроризировал всех и вся». Но до 28 февраля этого года Ормузский пролив был открыт для всех, и весь мир пользовался этой артерией, которая обеспечивала, по-моему, пятую часть поступления всех энергоресурсов на мировые рынки. Сейчас американцы требуют открыть Ормузский пролив. Он не был закрыт. Поэтому тут важно всегда видеть первопричины.

Возвращаясь к тому, что Россия делает на международных рынках. Посмотрите: ЛУКОЙЛ и «Роснефть» пытаются вывести с мировых рынков и в Африке. Там много было, особенно у ЛУКОЙЛа, ну и у «Роснефти» тоже, в том числе на севере Африканского континента... С Балканского полуострова, где тоже наши компании работали, имели хороший бизнес. Если посмотреть на другие части света, я упомянул Венесуэлу, с которой сотрудничала «Роснефть». Сейчас американцы хотят это сотрудничество под себя забрать и... ну едва ли это уже будет равноправным сотрудничеством.

Посмотрите, как сейчас американцы планируют восстановить «Северные потоки» — два газопровода, которые были взорваны. Причём сами американцы при Байдене заявляли, что эти газопроводы не будут работать. Сейчас, правда, обвиняют украинцев, что они взорвали эти трубы... И американцы хотят выкупить ту часть, которая принадлежала европейским компаниям. Выкупить они хотят раз в десять дешевле, чем европейцы вложили. А если они это сделают, они заставят немцев вернуть себе своё национальное достоинство и сказать: ну хорошо, мы будем пользоваться этим газопроводом. Но цены уже будут не результатом договорённости между поставщиком — Россией — и Германией, а цены будут диктовать американцы, которые выкупят эту трубу у европейцев. Хотят (они тоже открыто об этом говорили) забрать у Украины транзитный газопровод из России в Европу, чтобы и эти потоки контролировать.

Gettyimages.ru
© Daniel Reinhardt / picture alliance

Так что цель подобрать под себя, забрать под себя все мало-мальски значимые энергетические маршруты — она абсолютно очевидна. Конечно, я уверен, что в Индии понимают, что происходит. И это совсем не тот форс-мажор, который постоянно вспоминают европейцы, когда категорически отказываются от контрактов на поставку российских энергоносителей. Сейчас вообще пытаются запретить наш газ и нашу нефть. Просто потому, что надо Россию «наказать».

Ну вы же знаете, что мы никого не наказываем и всегда очень добросовестно относимся к обязанностям, которые мы имеем в наших отношениях с партнёрами. Неважно, это дружественные страны или не совсем дружественные. Если мы договорились, то в российской традиции выполнять то, о чём договорились. На Западе традиции совсем другие: там как раз очень любят отменять историю, отменять договорённости, придумывать какие-то поводы для того, чтобы пытаться опять жить за счёт других, наказывать, наказывать и наказывать.

Европа, как родина колониализма, — она, конечно, уже утратила свои способности. Сейчас эти способности сполна проявляют Соединённые Штаты Америки, которые Европу загоняют в глубокий кризис — и энергетический, и продовольственный.

Кстати, вот когда они с такой пеной у рта отстаивают свою правоту, заявляют, что вот-вот Украина победит, России будет нанесено стратегическое поражение, когда радуются, что очередные €90 млрд выделили... Мне просто интересно, они хоть в свои парламенты (я имею в виду европейские правительства) докладывают статистику, насколько дороже Европе стала обходиться энергия, которую они получают теперь уже совсем из других источников вместо дешёвых российских и нефти, и газа?

Но я вам гарантирую, что интересы Индии в том, что касается российских поставок, не пострадают. И мы будем делать всё, чтобы эта недобросовестная, нечестная конкуренция не повредила нашим договорённостям. Ведь здесь очень важно ещё иметь в виду и более широкую картину. Вот были взорваны газопроводы «Северный поток». Сейчас агрессия в Ормузском проливе. Уже говорят, что и Баб-эль-Мандебский пролив может быть поляной, акваторией конфронтации. И тогда урон, который нанесён мировой энергетике, будет вообще неизмерим.

Но в этой связи и в наших отношениях с Индией, и в более широком евразийском контексте, в рамках Шанхайской организации сотрудничества, нам важно вырабатывать решения, которые будут обеспечивать безопасность от рисков вот таких агрессивных действий западных стран по развалу мировой экономики и по подчинению этой мировой экономики своим эгоистичным целям. Это означает... Вот мы когда были председателями в БРИКС (это было два года назад, сейчас Индия в БРИКС председательствует), мы внесли целый ряд инициатив, которые нацелены как раз на создание независимой инфраструктуры. Это была и трансграничная платёжная инициатива, и расчётно-платёжная инфраструктура, зерновая биржа БРИКС была предложена, новая инвестиционная платформа, структуры по обеспечению перестрахования рисков в торговле. Сейчас все эти направления — до недавнего времени — были целиком монополизированы западными институтами.

Но постепенно, разрабатывая вот такую защищённую от произвола инфраструктуру, такие механизмы, наращивая расчёты в национальных валютах, а не в долларах и не в евро, мы, конечно, создаём гарантии для будущего развития. И в планах развития Индии до 2047 года, конечно, очень важно иметь такую страховочную сетку. Потому что иначе вдруг... Сегодня не нравится то, что делает Россия. Завтра (да и сегодня уже) не нравится, что делает Китай. Кто не понравится завтра — это может быть любая страна. Но прежде всего это страны Евразийского континента, включая, между прочим, страны Персидского залива. Они очень внимательно следят за тем, как американцы решают свои проблемы. И что произойдёт, когда гнев Вашингтона будет обращён на кого-то, о ком сейчас даже подумать трудно. Это их волнует. Это всех волнует.

Так что нам надо двигаться вперёд. И я очень надеюсь, что вот эта тема создания безопасных механизмов, безопасных цепочек, безопасных расчётных платформ будет одной из центральных на встречах БРИКС в Индии... Завтра уже начинается министерская встреча БРИКС, а затем в сентябре будет саммит. Это одна из, наверное, сейчас наиболее актуальных задач.

— Из-за давления и эскалации в Ормузском проливе многие страны увеличили закупки российской нефти, в том числе Япония. Как вы к этому относитесь, учитывая, что западные страны требовали от азиатских стран отказаться от российской нефти?

— Здесь, знаете, даже не хочу много комментировать. Давление на всех подряд с требованием не покупать российскую нефть — это нечистоплотные методы, это методы колониальные, неоколониальные, можно по-разному называть. Но это методы эксплуатации: «Вот не покупайте дешёвую нефть у России, покупайте дорогую нефть у меня и покупайте дорогой сжиженный природный газ в Соединённых Штатах. Мы будем править миром через контроль мировой энергетики». То, что не все этому давлению поддаются... Индия твёрдо сказала и неоднократно повторяла, что будет сама определять, сколько закупать энергоресурсов и у кого. Были сейчас какие-то слухи, что от одного танкера индийский заказчик отказался, который вёз российскую нефть. Ну это... ещё раз говорю, позиция Индии была очень чётко заявлена. Японцы — да, тоже они касались этой темы. Новый министр иностранных дел господин Мотэги высказывался, что да, мы будем продолжать оказывать давление на Россию, будем едины с нашими западными коллегами, но без российской нефти нам тяжело. Ну если они готовы покупать — мы никогда экономику и имеющиеся договорённости в политику не превращали.

— Блокада Ормузского пролива привела к взлёту цен на нефть. Отражает ли это более широкую тенденцию: западные страны начинают конфликты, а больше всего страдает Глобальный Юг? 

— Я думаю, что здесь такой элемент присутствует. Но главным было желание Соединённых Штатов забирать как можно больше источников, маршрутов доставки ресурсов на мировые энергетические рынки. И это желание было активно использовано премьер-министром Израиля Биньямином Нетаньяху. Он где-то признался, что долгие десятилетия ждал, когда же Вашингтон всё-таки проникнется необходимостью напасть на Иран и разгромить Иран, разрушить Иран, уничтожить Иран. Но в конечном итоге, конечно, страдают потребители.

Разрушен был один из принципов глобализации, который долгие годы Запад продвигал во главе с Соединёнными Штатами. А принцип касался диалога между производителями и потребителями энергии. Такой диалог развивался в том числе в рамках «группы двадцати», кстати сказать. И ОПЕК+ в своей работе всегда учитывала интересы покупателей — с ними тоже был налажен постоянный доверительный разговор.

Gettyimages.ru
© Per-Anders Pettersson

Сейчас это всё разрушается. Разрушается только для того, чтобы кто-то один стал этими рынками руководить. Ну, по крайней мере, нынешняя администрация Дональда Трампа об этом честно говорит. И все страны должны сделать для себя соответствующие выводы. А как это будет воспринято мировой экономикой... Уже говорят, что если сейчас прекратить этот конфликт, то до конца 2026 года едва-едва удастся восстановить то, что было. А если он продлится ещё несколько недель и тем более месяцев, то горизонт выхода из кризиса отодвигается ещё дальше.

— Во время конфликта между Индией и Пакистаном в прошлом году, когда в ход шли беспилотники, ракеты, истребители, ЗРК С-400, мир отреагировал, отреагировала и Россия. Но, если позволите, многие в Индии ожидали от России более сильной реакции или более сильной демонстрации поддержки, учитывая глубину отношений. Как вы, господин министр иностранных дел, восприняли этот конфликт?

— Мы всегда старались, ещё с советских времён, помогать Индии и Пакистану преодолевать свои разногласия, которые неизбежны в ситуации, когда распалась Британская империя и части Британской империи, такие как Индия, Пакистан, Бангладеш — это уже позже, стали формироваться как независимые государства. И трудно было... Когда Советский Союз распадался, у нас тоже было немало проблем с соседями. Причём они проявляться стали не сразу, на более позднем этапе. И то, как Запад пытался развалить остатки Советского Союза, да и саму Российскую Федерацию, как Запад пытался сделать всё, чтобы бывшие республики Советского Союза сделать враждебными Российской Федерации, — мы это прекрасно помним.

Я не исключаю, что и в ваших отношениях с вашими соседями немало влияния внешних факторов, которые заинтересованы в том, чтобы вы были больше заняты ссорами друг с другом, нежели концентрировались на той задаче, о которой мы с вами уже сегодня говорили, — имею в виду развитие евразийской общеконтинентальной интеграции. Это Западу не нужно совсем. Запад хочет в Евразии свои порядки устанавливать. И разные создаются «четвёрки», «тройки» и так далее.

Но, когда произошёл теракт в апреле 2025 года, президент Путин был одним из первых, кто решительно его осудил, выразил самые искренние соболезнования индийскому руководству, индийскому народу. Мы всегда с большим сочувствием воспринимаем то, что происходит в Индии. Индию, к сожалению, очень часто посещают стихийные бедствия. Ну и вот эти вот террористические акты, которые, конечно же, не оставляют нас равнодушными.

Мы в тот период старались способствовать преодолению этого кризиса, налаживанию какого-то диалога. Я говорил и с министром Джайшанкаром, и с министром Даром. При этом мы знаем о позиции индийских друзей, что всё это... так же, как и ваши отношения с Китаем, это прежде всего предмет двусторонних отношений. Индия не заинтересована в каком-то посредничестве, в опекунстве. Мы к этому с полным уважением относимся и считаем, что это разумная позиция.

Говоря о том, что можно было сделать дополнительно: вы мне пример приведите, что вы имеете в виду? Когда бывают теракты в любой стране... В России немало терактов, особенно в последнее время украинские террористы организуют провокации на российской территории, сознательно направляя свои дроны и ракеты по жилым кварталам, где никаких военных объектов вообще не существует. Мы слышим искренние соболезнования от наших друзей. Если наши друзья считают, что можно сделать нечто большее, — мы не можем навязываться. И будем готовы рассмотреть любые просьбы, любые пожелания, которые от наших друзей поступят.

— Ежегодно председательство в БРИКС переходит от страны к стране — и сейчас очередь Индии. Вы очень скоро отправитесь в Нью-Дели. Чего Россия ожидает от индийского председательства в этом году?

— БРИКС — это объединение, которое было создано на основе РИК (Россия — Индия — Китай). Потом добавилась Бразилия, потом добавилась Южная Африка. Ну и сейчас из «пятёрки» получилась «десятка». Каждая страна-председатель, конечно же, добавляет свой национальный колорит. Индия в своих приоритетах обозначила те цели, которые отражают, во-первых, индийский национальный интерес, включая движение к 2047 году. Во-вторых, отражают принцип консенсуса, который в БРИКС незаменим. И в-третьих, обеспечивают преемственность. Я упоминал решения саммита в Казани по созданию расчётных, платёжных, перестраховочных, биржевых механизмов, которые не будут зависимы от произвола и капризов наших западных коллег. И Индия нацелена на то, чтобы эту работу продолжать. Она займёт какое-то время. И индийцы весьма активную повестку дня представили во всех трёх измерениях БРИКС. Это и торгово-экономическое, финансовое, и вопросы политики и безопасности, и вопросы культурного, гуманитарного сотрудничества. На всех трёх направлениях запланированы мероприятия, которые (я нисколько не сомневаюсь) обогатят нашу структуру под названием БРИКС.

Также на russian.rt.com
От стратегического партнёрства к новой финансовой архитектуре: как Индия и Россия усиливают экономические связи

— Исламабад выступает посредником между Вашингтоном и Тегераном — или, по крайней мере, пытается. В БРИКС за одним столом сидят и Иран, и ОАЭ, и Саудовская Аравия, но посредничество происходит совершенно в другом месте. Это упущенная возможность для БРИКС?

— От представительницы страны, которая в БРИКС председательствует, мне странно это слышать. Если наши индийские друзья были бы заинтересованы, я думаю, мы бы все только приветствовали инициативную роль БРИКС в содействии преодолению кризиса в Ормузском проливе. Мы, как участники БРИКС, предложили разработать заявление. Но из-за непримиримых противоречий при согласовании текста между Ираном и Объединёнными Арабскими Эмиратами это заявление не получилось. Я думаю, что вот сейчас на встрече министров, которая открывается... в Нью-Дели, если бы председатели предложили всё-таки эту тему обсудить — без эмоций, а по существу, концентрируясь на первопричинах происходящего, — мы бы это поддержали.

Особо важно никогда не упускать из виду первопричины. Мы видим, как Запад умеет это делать, отбрасывать первопричины. Мы на украинском кризисе испытали такое отношение. Когда Запад организовал государственный переворот в 2014 году, который разрушил достигнутую за день до этого договорённость, а её гарантировал Евросоюз, эта договорённость была разорвана организацией госпереворота... Тут же объявили всех жителей Крыма, Донбасса, которые не были с этим госпереворотом согласны, террористами, начали против них войну. И потом в Крыму состоялся референдум в 2014 году. Запад тут же сказал, что произошла аннексия Крыма, и именно это дало старт украинской войне. Мы стали объяснять, что Крым просто отказался жить под властью тех, кто на деньги Запада и с западным оружием в руках осуществил незаконный захват власти. Они этого слышать не хотят.

Точно так же, когда сейчас мы в Совете Безопасности ООН обсуждаем ситуацию в Ормузском проливе, американцы говорят: надо осудить Иран. Мы говорим: Иран ведь реагирует на что-то, давайте первопричину обозначим, что это была не спровоцированная ничем агрессия против Ирана. Нет. И они вот пытаются убедить некоторые арабские страны в той логике, что это две разные войны. То есть война США и Израиля против Ирана — это «праведная» война, потому что они уничтожают ядерную бомбу. Хотя этой бомбы, во-первых, нет, а во-вторых, в июне 2025 года президент Трамп уже объявил, что все ядерные запасы Ирана уничтожены. Но тем не менее они её сейчас уничтожают повторно, вот эту ядерную проблему. А вторая война — это то, что Иран взял, проснулся утром и закрыл Ормузский пролив.

AP
© Heather Khalifa

Вы знаете, в Советском Союзе на кухне всегда шептались и говорили: «Какая же у нас в СССР примитивная пропаганда». Я считаю, что она была на голову выше, чем то, что мы сейчас слышим из уст западных идеологов, оправдывающих творимые бесчинства. Поэтому, мне кажется, БРИКС — вполне подходящее место для того, чтобы какую-то инициативу выдвинуть. Посмотрим. Правда, знаете, иногда кажется, что желание двигаться без особых проблем — оно доминирует.

Я открою секрет. Не буду в детали вдаваться, но мы, когда готовим материалы к встречам министров иностранных дел БРИКС, например, как правило, там перечисляются мировые проблемы и подтверждаются позиции БРИКС в отношении ключевых кризисных ситуаций на этой планете. Вот недавно с огромным сопротивлением столкнулось, казалось бы, абсолютно обычное предложение подтвердить позицию стран БРИКС в пользу двухгосударственного решения палестино-израильского конфликта. Никогда не возникало таких вопросов. Но это означает, на мой взгляд, что всеми усилиями, которые сейчас предпринимаются... Венесуэла, Иран, Куба, Гренландия уже называлась, Канаду даже называли как одну из предстоящих проблем повестки дня — они ведь, помимо всего прочего, уводят от урегулирования самого длительного, самого негативного кризиса на планете — кризиса вокруг Палестины. Сейчас все мы говорим о создании палестинского государства. Но Израиль заявил, что не будет никогда никакого палестинского государства. Президент Трамп свою инициативу выдвинул про сектор Газа, но не для того, чтобы создать там палестинское государство — при этом он даже о Западном береге не упомянул, — а для того, чтобы сделать там рекреационную зону: варьете, казино... Уходит куда-то вот эта справедливость из дискурса, как сейчас принято говорить. Хотя никто решения ООН не отменял.

Это тоже к вопросу о первопричинах — первопричины всячески хотят забыть. И всячески хотят сменить повестку дня, перевести её в такую плоскость, которая позволит продвигать западную концепцию вообще развития мира. Чтобы весь мир оставался в зависимости от западных постулатов, от западной энергии, от западных финансовых институтов. Поэтому мы никогда никакие осуждения не предлагаем вставить в центр работы БРИКС. Но конструктивную альтернативу БРИКС из себя представляет. И нам надо эту конструктивную альтернативу ценить, лелеять и с каждым годом укреплять её через позитивное распространение наших взглядов, нашего опыта, наших практических дел.

— В последние несколько месяцев западные комментаторы постоянно говорят, что БРИКС «расколот» и «фрагментирован», потому что нет консенсуса по поводу Ирана. Думаете ли вы, господин министр, что отсутствие консенсуса или общего заявления означает провал?

— Нет. В принципе в нынешнем мире слова значат мало. Дела — вот что важно. И наши американские коллеги тоже доказывают, что не надо следить особо за словами, надо видеть реальные дела. А реальные дела мы все наблюдаем. Поэтому если под ролью БРИКС в кризисе вокруг Ормузского пролива подразумевается просто издание заявлений — нет, мы не это имеем в виду. Мы имеем в виду БРИКС как площадку. Там же представители двух лагерей, если можно так выразиться: Иран и Объединённые Арабские Эмираты. И те и другие наши очень близкие стратегические партнёры. Мы много лет продвигали концепцию обеспечения безопасности и сотрудничества в районе Залива с участием и всех аравийских монархий, и Исламской Республики Иран. И я нисколько не сомневаюсь, что когда планы развязывания агрессии против Ирана вынашивались, то одной из задач ставилось недопущение нормализации отношений между Ираном и арабами.

Gettyimages.ru
© Presidency of Nigeria / Handout /Anadolu

В более широком плане — я помню, как много лет назад король Иордании Абдалла II проводил саммит по примирению между суннитами и шиитами. А сейчас делается всё для того, чтобы этого примирения не было никогда. Чтобы Иран, как одну из главных шиитских стран, представить настоящим изгоем. А остальных, уже соседей Ирана по Персидскому заливу, подбирать в структуры, которые, во-первых, будут не нацелены на решение палестинской проблемы. И ценой нормализации отношений с Израилем они будут должны предать палестинское дело.

Я убеждён — не потому что мы, знаете, такие формалисты и требуем выполнения решений ООН о создании палестинского государства только потому, что эти решения есть, — я нисколько не сомневаюсь, что, не создав палестинского государства, мы сохраним очаг экстремизма на долгие-долгие-долгие десятилетия. Очаг, от которого будут страдать все. И Израиль в том числе, и его арабские соседи. Потому что Израиль на проявление экстремизма, на террористические акты реагирует непропорционально, как вы знаете. И будет вот этот вечный двигатель, раздражитель, который будет поддерживать кризисное состояние в горячей фазе на долгие-долгие десятилетия.

Почему-то это... я думаю, это многие понимают. Но вот захотел Израиль при поддержке Соединённых Штатов поломать вообще решения о Палестине и сделать из Палестины что-то другое, а палестинцев расселить по всему свету: в Индонезию, в Сомали. Может, и в Индию предложат. Нам не предлагали пока... То есть мы возвращаемся во времена, когда всё решалось силой. Когда никакого международного права никто не признавал. Президент Трамп тоже недавно сказал, что его международное право не интересует. Поэтому, не вступая ни с кем в какие-то антагонизмы, продвигать через БРИКС нормальные взаимоуважительные отношения с целью нахождения баланса интересов — мне кажется, это очень конструктивная альтернатива. И главное, что она даже не должна рассматриваться как альтернатива, это просто то, чем мы должны... это должно быть нашей повесткой дня.

— Индия и Китай оставались разделены пограничной напряжённостью и не встречались лицом к лицу пять лет до саммита БРИКС в Казани, который принимал президент Путин. Когда вы увидели рукопожатие Моди и Си Цзиньпина в холодной Казани, какие это вызвало у вас чувства? Можно предположить, что за кулисами произошло очень многое. Со стороны Москвы была какая-то магия «тихой дипломатии»? 

— Мы никогда не пытались навязывать какие-то договорённости, какие-то встречи. Мы рады, что в Казани два лидера, возглавляющие наших близких очень друзей, соседей, стратегических партнёров, по обоюдной договорённости встретились. Мы были рады предоставить площадку. И надеюсь, что тот разговор был полезным. По крайней мере, вслед за этим разговором возобновились и до сих пор продолжаются пограничные переговоры после известного конфликта. На значительную часть эти договорённости уже были достигнуты. И я разговаривал с моим коллегой, министром иностранных дел Джайшанкаром, с министром Китая Ван И. Они подтверждают, что есть прогресс и что переговоры продолжаются.

РИА Новости
© Александр Казаков

Мне кажется, делу помогло бы... Да, вот будет очередной саммит БРИКС, где два лидера тоже могут оказаться вместе. Если у хозяина саммита будет возможность пообщаться в двустороннем плане с отдельными участниками, включая председателя КНР, я думаю, это будет всеми воспринято очень-очень позитивно.

Ну и я упоминал чуть раньше РИК, Россия — Индия — Китай. Структура, «тройка», которую инициировал мой великий предшественник, министр, а потом премьер-министр Примаков в 1998, по-моему, году, до сих пор периодически... вот до недавнего времени встреч министров иностранных дел было почти 20 за это время. Но не последние пять лет. Там был потом ковид. Потом был пограничный конфликт у Индии с Китаем. Но мне кажется, что вполне было бы логично встречи такие вот — Россия — Индия — Китай — хотя бы начать с уровня министров, возобновить такие встречи. Я помню, насколько конструктивным был всё время разговор в таком формате. Ну и, помимо двустороннего диалога между Нью-Дели и Пекином, встречи в более широких вариациях — РИК, БРИКС, Шанхайская организация сотрудничества — тоже помогают укреплять доверие и помогают укреплять осознание вот нашей общей принадлежности к великому Евразийскому континенту.

— И напоследок: если бы я вас попросила описать отношения России и Индии одним словом, что это было бы за слово? А также что потеряет мир, если пути России и Индии разойдутся? И что приобретёт мир, если этого не произойдёт?

— Не существует одного слова, чтобы описать эти отношения. Не потому, что человеческие языки не красноречивы, а просто потому, что такие богатые отношения трудно себе представить. Ситуация, сценарий, когда наши пути бы разошлись, — его тоже не существует. Просто невозможно этого сделать. Мы начинали разговор с того, на чём зиждятся российско-индийские отношения: дружба. «Хинди руси бхай-бхай» — это не просто, знаете, такой весёлый лозунг. Это частью нашей культуры уже стало. Индийское кино, Радж Капур. Да и последние сериалы, последние фильмы — они очень популярны в России. Причём повсеместно, в самых разных уголках.

Но экономика, совместное производство энергоресурсов, атомная энергетика, другие виды энергетики, совместное производство продукции военного назначения, культурные, гуманитарные связи, политический диалог на высшем уровне, который беспрецедентно доверителен, — это невозможно разрушить. Ну и самое главное, как я уже сказал, — это чувства народов друг к другу.

Так что те, кто пытается беспокоиться за будущее российско-индийской дружбы, я думаю, им волноваться не стоит. Надо всегда видеть угрозы, которые некоторые пытаются выдвигать в адрес наших отношений, пытаясь наши отношения подорвать, создавать какие-то закрытые структуры, пытаться навязывать свои подходы к отношениям с Россией, — это надо видеть. И мы это всё видим, как и наши индийские друзья. Тем ценнее то, что эти все попытки не достигают результата.

— Господин министр, большое спасибо за ваше время.

— Спасибо.

Цитирование статьи, картинки - фото скриншот - Rambler News Service.

Иллюстрация к статье - Яндекс. Картинки.

Есть вопросы. Напишите нам.

Общие правила  поведения на сайте.